А вслед за яростью пришло и долгожданное спокойствие. Я вспомнила о Кристофе, и о тех чувствах, которые он во мне пробуждал. Я представила, что мне всю жизнь продеться заходить в комнату, впадать в непонятный сон, а потом несколько дней мучится от непонятных болей.

Не смогу, - прозвучало в голове. А неподалеку такая темная и страшная река… и болото, и лягушки, и успокоение.

Говорят, утонувшая молодая девушка превращается в лесную нимфу. Она становиться обитательницей леса и может не волноваться о человеческой судьбе – пустой и бессмысленной. Разве есть в этом миро что-нибудь важнее спокойствия?

Я напевала непонятную мелодию о северных ветрах, ступая сначала в липкое болото, чтоб потом добраться до воды, и была абсолютно спокойна…

- Даже не думай об этом.

Этот резкий голос мог принадлежать только одному человеку, но я никак не ожидала услышать его сейчас, ночью, когда уже попрощалась с жизнью.

- Скажи мне, кто ты, и я вернусь, - довольно быстро сообразила я. – Тебе даже не придется портить дорогую обувь.

- Почему ты так уверена, что я захочу тебя спасать?

Я задумалась, а потом, осторожно подбирая слова, начала говорить:

- Ты был моим кошмаром на протяжение восемнадцати лет. Ты не предупреждал, когда придешь, и я все время пребывала в состояние ожидания, а когда таки приходил, то испытывала ужас. – Я сделала паузу, понимая, что хочу ему все это сказать, и заговорила смелее:

- Когда я тебя вижу, мне становиться страшно. И мне не хочется прожить всю жизнь, ожидая прихода человека, про которого ничего не знаю, но которому позволено в любое время заходить ко мне в дом, в комнату… и…

Все это время я делала мелкие шажки, в то время как он продолжал стоять на месте. Я видела его нерушимый высокий профиль, и даже успокоилась – теперь меня никто не сможет догнать. А скоро и обрыв.

- Тогда сделай это, - прозвучал его спокойный голос. – Поскольку я не должен тебя спасать, тогда прыгай. Возможно, так будет лучше.