- Это невозможно.

Вот так просто и бистро, он сломал во мне признаки детства, и я покорно пошла следом за ним, ничего не объясняя подругам, восхищенным красотою гостя, ни прислуге, которая привыкла к жесткому лицу Кристофа и ужасу на моем лице.

- Почему ты позволяешь ему так со мной поступать? – спрашивала я у матери на следующее утро, толком не понимая, что же такого делает Кристоф, но чувствуя, что после этих встреч я будто умираю изнутри.

- Это не твое дело! – отвечала моя ласковая мать, которая за всю жизнь мне ни разу даже ни улыбнулась.

- Не мое?! Нет, мамочка, это мое дело, поскольку мои проблемы больше некому решать! Тебе на меня плевать, и отцу плевать, вы как будто желаете меня не замечать. Но я есть! Поймите же, я хочу…

Я не знала, что нужно говорить. Как объяснить самому близкому человеку, что я могу ее возненавидеть? У меня была паника, я была еще очень слаба после вчерашнего прихода Кристофа, и моя психика не выдерживала такого перенапряжения. Я упала на пол, плача даже горче, чем вчера. В какой-то миг мне показалось, что мать возносит ко мне руки, но она просто вышла, оставляя мое сотрясающееся от боли тело в одиночестве. Как я могла знать, что она замкнется в ближайшей комнате и там, терзаемая моими рыданиями, впадет в обморок.

Проходило время, я росла, расцветая, как расцветает нежный с виду цветок. Отсутствие внимание со стороны близких привело к тому, что я приходила домой только под утро, много пила и курила. В семнадцать лет я впервые познала близость и, скажу честно, это было худшее, что могло со мной случиться. Но даже тогда я знала, худшее – это Кристоф. А еще мне все время казалось, что за мной наблюдают. Со временем у меня появиться возможность в этом убедится.